Линда О`Брайен - Опасный соблазнитель

– Мне принадлежит участок слева, – объяснял Бут. – Еще недавно он был частью поместья Бельфлер, но прежний владелец продал его, чтобы расплатиться с долгами. Как видите, эти земли простираются до самого берега. По условиям сделки я передам вам права на этот участок. Если хотите, можете выстроить здесь дом.

Почти все время Тайлер проводил на борту «Госпожи Удачи», поскольку не выносил пребывания на одном и том же месте. Однако он был не прочь иметь зимнюю резиденцию, да еще рядом с будущей пристанью.

– Я подумаю об этом, – пообещал он.

Бут остановил лошадей у реки и вышел из коляски. Тайлер и Джонас последовали за ним к небольшому причалу для погрузки урожая.

– А теперь представьте себе, – сказал Бут, поворачиваясь лицом к ним, – все то, что вы видели на чертежах: причалы для двадцати пароходов, большой док, стоянка для колясок и фургонов.

Тайлер огляделся. Равнина простиралась на добрых полмили вдоль реки и идеально подходила для таких замыслов. Вдалеке равнина сменялась холмами, на одном из которых возвышался большой элегантный особняк.

– А как быть с этим домом?

– В нем мы устроим прекрасный отель, – поспешил объяснить Бут, – и лучший ресторан в городе. А вон там, близ пристани, я построю торговые ряды для гостей города.

– В том доме кто-нибудь живет?

– Только старуха и две девушки, – успокоил его Бут, – но они скоро уедут.

Тайлер снова повернулся к реке, представляя, как его пароход причаливает к новой пристани. Еще никогда он не был так близок к осуществлению заветной мечты. Волнение скрывала лишь привычная маска невозмутимости.

– Итак, по рукам? – нетерпеливо спросил Бут.

Тайлер обернулся к Джонасу, небрежно осведомившись:

– У вас есть вопросы или условия?

Джонас приглушенно отозвался:

– У меня плохое предчувствие, Тай.

– Бут – опытный банкир, – вполголоса заверил Тайлер. – Он не станет попусту рисковать своими деньгами. – Однако Тайлер почти ничего не знал о будущем партнере – кроме того, что тот готов вложить деньги в строительство пристани и управляет самым процветающим банком округи. Тайлер слышал, что Бут жесток и беспощаден, но эти качества были свойственны любому преуспевающему бизнесмену. Бросив еще один взгляд на дом на холме, Тайлер задумался. Здравый смысл советовал ему поскорее подписать соглашение. Но и предчувствия Джонаса он не мог оставить без внимания. Наконец Тайлер произнес: – Нам понадобится один день на размышления. Я хочу еще раз изучить условия соглашения.

Тонкие губы Бута растянулись в улыбке.

– К сожалению, ваше решение я должен знать сегодня. Кроме вас, на эту землю претендует еще кое-кто. Мне бы не хотелось, чтобы и этот партнер отказался от сделки.

Тайлер усмехнулся:

– Завтра днем я сообщу вам свое решение.

Бут потер подбородок, словно обдумывая предложение. Тайлер был непоколебим. Если банкиру действительно важна эта сделка, пусть потерпит еще несколько часов.

– Ну хорошо, – наконец согласился Бут. – Я готов подождать до полудня. Едем обратно?

Тайлер в последний раз огляделся и с довольной улыбкой направился к коляске. Поместье Бельфлер не обмануло его ожидания. Если все пройдет гладко, его мечта сбудется, не пройдет и года.

Клэр разбудило кукареканье петухов. Несколько минут она лежала неподвижно, ожидая, что миссис Паркс вот-вот постучит в дверь и сообщит, что отец уже ждет ее к завтраку. Но вдруг Клэр вспомнила, что отца похоронили вчера.

Она повернулась к туалетному столику у стены, на котором стоял портрет матери и отца. Теперь они вместе. Ее отец наконец-то обрел покой и счастье.

А сама Клэр осталась в одиночестве и вынуждена была заботиться о слепой сестре и пожилой экономке. Даже если ей удастся сохранить поместье, сможет ли она управлять им? Клэр приложила пальцы к вискам. «Папа, почему ты ничему не научил меня? Неужели ты мне не доверял?»

Артур Кавано и вправду почти никому не доверял. Он сам управлял поместьем и тщательно вел все книги расходов, не считая нужным нанимать управляющего или секретаря.

Но Клэр твердо знала, что дело вовсе не в недоверии отца к ней. Он просто оберегал ее, стремясь избавить от излишних беспокойств. На Клэр была возложена одна-единственная обязанность: успешно окончить колледж. Предполагалось, что после учебы она выйдет замуж, и тогда заботиться о ней станет муж.

«Попроси Ланса помочь тебе, – вдруг отчетливо проговорил в ушах Клэр отцовский голос. – Он не бросит тебя в беде».

Эта мысль не успокоила Клэр, а, напротив, вызвала новый прилив волнения, чуждый, мятежный, чем-то схожий с раздражением. Но ведь они с Лансом помолвлены! Разве он может отказать ей?

Клэр вспомнила о разговоре с Лансом перед отъездом на похороны. Поспешно уложив вещи, Клэр бросилась на поиски жениха, сжимая в руке злополучную телеграмму.

– В чем дело? – в тревоге спросил он.

Клэр показала ему телеграмму и объяснила, с трудом сдерживая слезы:

– Папа умер. Я уезжаю домой.

– Не дождавшись последних экзаменов? Ты не получишь диплом.

– Значит, мне придется вернуться сюда летом. Какая разница, когда я закончу колледж – в мае или в августе? Сейчас я должна быть дома.

– Что это значит? – Ланс указал на вторую строчку телеграммы. – Твой дом будет продан?

– Это наверняка ошибка.

– Стало быть, твое наследство под угрозой? – допытывался он.

– Нет, что ты! Отец просто не мог не позаботиться о моем будущем.

Ланс заметно успокоился.

– В таком случае я рад… за тебя.

– Как бы я хотела, чтобы ты поехал со мной!

Ланс улыбнулся и обнял ее за плечи.

– Все будет хорошо, ты же умная и сильная женщина. Я приеду, как только закончатся экзамены.

Клэр нахмурилась, глядя в потолок своей спальни. Впервые в жизни она задумалась о том, что именно привлекает Ланса: она сама или ее наследство?

Отогнав пугающие мысли, она отбросила одеяло и вскочила. К чему размышлять о чувствах Ланса? У нее нет времени на нелепые сомнения. До истечения срока, указанного в извещении из банка, осталось всего четыре дня. Значит, прежде всего она должна найти документ или письмо, которое объяснит ей, какое открытие имел в виду отец. Клэр выбрала поношенное, но вполне приличное серое клетчатое платье, быстро умылась, оделась и спустилась в кухню.

Холод и пустота этой некогда уютной комнаты ошеломили ее. Желто-белые коленкоровые занавески по-прежнему висели на окнах, длинный стол был накрыт желтой клетчатой скатертью. Но в большой печи не горел огонь, на сковороде не шкварчали ломтики свежей ветчины, в воздухе не витал аромат кофе. В комнате царили утренняя прохлада и запах дождя.